Меню

Паблик ток что это такое



Паблик ток что это такое

В День инвалидов члены молодёжного совета посёлка Приютово пригласили на беседу экспертов и специалистов, работающих в сфере социальной поддержки, культуры и образования с детьми с ограниченными возможностями, а также серебряных волонтеров.

Целью встречи было обсуждение возможностей, которые могут использовать люди с инвалидностью и родители детей-инвалидов для собственного развития и социализациии.

Консультации специалиста Центра «Семья» Елены Ивановой и преподавателя школы искусств Гульнары Полищук, экскурсия к книжным полкам детской библиотеки с Еленой Горяйновой, советы педагога и психолога Гульнары Мурзиной, мастер по изготовлению лоскутной куклы от Валентины Фоминой, видеоинтервью с успешным предпринимателем и творческой личностью Петром Михайловым, который активно живет и работает несмотря на то, то передвигается в инвалидной коляске – все эти знания будут интересны зрителям и подписчикам.

– Такой формат мероприятия мы попробовали впервые, – отметила специалист администрации ГП Приютовский поссовет МР Белебеевский район РБ Алия Сулиманова, – если он вызовет интерес и запрос от приютовцев, встречи в новом формате продолжатся.

Источник

Паблик-ток

Как новый фандрайзинговый формат

Фандрайзер Фонда борьбы с лейкемией Марина Крижевская рассказала Филантропу, как можно собирать средства на благотворительность с помощью паблик-токов.

— Как возникла идея организации именно паблик-токов?

— В своей работе мы постоянно сталкивались с различными стереотипами и страхами. Это и боязнь заболеть раком, и опасения, что рак может быть заразен, и нежелание помогать взрослым. Считается, что взрослый должен справиться сам.

Идея первого паблик-тока возникла благодаря волне хайпа, которая поднялась вокруг истории с рекламой Nike и Залиной Маршенкуловой — тогда многие люди горячо обсуждали вопросы, касающиеся стереотипов, связанных с мужчинами и женщинами. Тут-то мы и поняли, что в своей работе тоже постоянно сталкиваемся с подобными темами.

— Причем тут лейкоз и взаимоотношения полов?

— Скажем, мужчины боятся просить о помощи, потому что это «стыдно»: существует представление о том, что они прежде всего кормильцы, а не «слабаки». Порой нам приходится буквально уговаривать людей обратиться в фонд, объяснять, как нам важно публично писать о них.

С другой стороны, даже если женщина слабая, проходит испытание тяжелой химиотерапией, она все равно продолжает руководить домом, потому что якобы мужчина не справится. К слову, это не оправдывается — позже выясняется, что муж, на самом деле, прекрасно управляется и с готовкой, и с воспитанием детей и со всеми остальными стереотипно «женскими» делами.

И вот на этой волне мы поняли, что тоже хотим поговорить о ролях мужчин и женщин, но сделать это шире. Не обязательно говорить исключительно о тех, кто лежит в больнице — сейчас они там, но после выздоровеют и станут теми же мужчинами и женщинами, только с каким-то личным потрясением, которое каждый из них пережил.

— Какие паблик-токи вы уже организовали?

— Первый разговор был про женщин, беседа называлась «Феминизм vs маскулизм: кто здесь жертва». Мы пригласили блогеров Залину Маршенкулову и Арину Холину, главного редактора журнала Maxim Александра Маленкова, психолога Григория Крамского и журналиста и члена попечительского совета фонда Игоря Виттеля, которые модерировали дискуссию. Беседа получилась довольно жаркой! Было очень интересно, как разные поколения реагируют на поднимаемые нами вопросы. Там были и студенты, и люди более старшего возраста.

А вторая история была про мужчин — «Все мужчины… Кто?». Это была лично моя инициатива — мы пригласили Леонида Бараца и Камиля Ларина из театра «Квартет И», продюсера группы «ЧАЙФ» Дмитрия Гройсмана, театрального критика Антона Хитрова, дизайнера-стилиста Нестора Ротсена, журналиста и переводчика Василия Сонькина. Модератором встречи, как и в первый раз, стал психолог Григорий Крамской. Сейчас идет волна радикального феминизма: к правам женщин, слава богу, стали привлекать много внимания, и мне было интересно, что на фоне всего этого чувствуют мужчины.

— На ваш взгляд, паблик-ток — эффективный способ для привлечения средств?

— Честно говоря, когда мы организовывали первый ивент, я вообще не была уверена, что люди придут— вроде бы такая странная тема — мужчины, женщины… На первый взгляд не вполне понятно, как она связана с благотворительностью. Тем не менее, народу было достаточно.

Ивенты, мероприятия оффлайн, если это не большое мероприятие с известными звездами шоу-бизнеса — все равно не могут считаться супер-эффективными в плане франдрайзинга.

Они эффективны скорее как способ распространения информации. Нам важно, чтобы повышался уровень информированности людей о том, что такая проблема вообще есть, что есть фонд, который решает проблемы взрослых людей, и в том числе какие-то психологические аспекты затрагивает.

У фонда есть отдельная программа, она называется «Борьба с канцерофобией» и сюда как раз эти паблик-токи вполне укладываются. Мы всех призываем осознать, что говорить про проблемы взрослых людей, про поддержку, про уязвимость — не страшно. Лейкоз излечим и люди, которые болели и выздоровели, потом становятся обычными членами общества.

— Как вам кажется, выигрывает ли этот формат у других ивентов, которые делает фонд — концертов, например?

— Сравнивать очень сложно. Это слишком разные истории. Я бы не сказала, что формат паблик-токов выигрывает, но если есть острые темы, возникающие в обществе, на которые получается оперативно отреагировать, то это однозначно эффективно. Концерты, поэтические вечера, выставки — это такая вневременная, вечная история, они всегда востребованы.

Единственная проблема, с которой мы постоянно сталкиваемся в организации ивентов — и концертов в том числе, — что мероприятия с приставкой «благотворительный» пугают. Вероятно, когда люди видят слово «благотворительный», у них возникают опасения, что с них денег попросят дополнительно или заставят о чем-то мрачном разговаривать. Мы хотим выйти из парадигмы «если мероприятие благотворительное — значит, какое-то унылое, где грустные люди просят денег на бедных детей». Именно поэтому мы решили отойти от узкой темы рака у взрослых и пошли в более широкую плоскость в этих дискуссиях.

Читайте также:  Что такое сила тока майл ру

Мы показываем, что благотворительность, это такой же мир, там точно такие же люди работают, их волнуют те же вопросы, что и всех. Просто люди, которые стали подопечными фонда — они более уязвимые и лучше иллюстрируют необходимость поддержки, эмпатии. Этот формат подразумевает, что ты покупаешь билет на интересный разговор и при этом еще кому-то помогаешь.

— А другие фонды делают что-то подобное или вы первые?

— Мне кажется, что мы первые. Я такого еще не встречала.

— О чем будет следующий паблик-ток?

— Сейчас у нас есть план развивать наш Youtube-канал. Уже после второго паблик-тока мы увидели, что есть запрос от людей из регионов. Они видят наши посты на Фейсбуке и анонсы, не могут принять участие лично, но хотели бы посмотреть запись с мероприятия — мы планируем это для них в ближайшем будущем организовать.

Еще в октябре у нас прошел паблик-ток в Черногории на фестивале «Возраст счастья». Это такой фестиваль, который привлекает людей старшего возраста и рассказывает о том, что жизнь не заканчивается в 50 лет, а, наоборот, вовсю продолжается. Его тема — «Искусство помогать»: мы хотели поговорить о благотворительности вообще и о том, хотят ли люди в принципе помогать другим, каково это — быть «звездой» и помогать, особенно, когда тебя, как публичную персону, просят поддержать сразу много разных проектов, как отличить настоящую благотворительность от токсичной…

О дальнейших паблик-токах мы тоже думаем. Пока не могу раскрыть темы предстоящих разговоров, многие из них еще в разработке — следите за новостями на странице фонда и все узнаете первыми.

Текст: Арина Летова
Фото: Денис Борисов-Рис

Источник

Зачем собирать современное искусство? Паблик-ток «РБК Стиль» на Cosmoscow

Фото: пресс-служба

Международная ярмарка современного искусства Cosmoscow, которая в этом году прошла в восьмой раз, стала символической точкой отсчета нового сезона — причем не только хронологически, но и качественно. Его художественное наполнение во многом определяется терминами «постизоляция» и «пандемия».

Пандемия, как и любой кризис, находит выражение в искусстве — как в формальных поисках, так и попытках художественного осмысления ее социальных и экзистенциальных аспектов: открытости и закрытости, границах личного и общественного, свободы и контроля. Примеры этого можно было найти в ряде проектов — от крупноформатных живописных масок Алисы Иоффе и инсталляции Екатерины Муромцевой, в котором она воспроизводит самоорганизованную балконную галерею в своей квартире в Загребе, где она оказалась заперта из-за локдауна, до капсульной коллекции одежды «Метаморфозы», созданной при участии известных современных художников и их детей.

Алиса Иоффе

И, разумеется, изоляция повлияла на структуру арт-рынка и запустила или ускорила развитие новых тенденций — прежде всего появление новых онлайн-галерей демократичного (в плане стоимости) и не очень искусства. Своими наблюдениями и опытом в этой сфере поделились участники паблик-тока «Онлайн и без посредников: как пандемия изменила арт-рынок» художник Антон Тотибадзе, основатель арт-платформы Cube Елена Белоногова, коллекционер и создатель проекта «Шар и крест» Максим Боксер и управляющий партнер онлайн-платформы про продаже современного искусства TEO Анна Андронова.

Как ни удивительно, все они сошлись на том, что пандемия не только не разобщила участников арт-рынка, но, наоборот, обернулась новыми связями и партнерствами.

«Мы получили огромную поддержку и сами многим помогали, — говорит Елена Белоногова. — Пандемия показала, что коллаборация — правильное направление движения. Сейчас идет поиск новых выставочных форматов — возможно, это будет pop-up галерей, не привязанных к определенному месту». Собственно, открывшийся полтора года назад проект Cube, расположенный на -2 этаже гостиницы Ritz-Carlton, изначально воплощает собой коллаборационный принцип. Его галереи-резиденты не только делят общее пространство и ряд связанных с этим затрат, но и разрабатывают и проводят совместные выставочные, образовательные и иные проекты. В кризисные периоды эта модель особенно актуальна.

Галерея Cube Moscow

Между тем наряду с физическими галереями сегодня искусство можно приобрести онлайн, и, как показал карантин, это весьма востребованная ниша. Весной этого года резко и практически из ниоткуда появился проект Максима Боксера «Шар и крест» — сообщество в фейсбуке, где за 10–20 тысяч рублей можно купить произведения напрямую от художников уровня Айдан Салаховой и Владимира Дубосарского и гораздо менее известных авторов. Сейчас группа насчитывает более 8 тысяч подписчиков. Как говорит Максим, главный принцип отбора — исключительно волюнтаристский: нравится — не нравится. Во время карантина в день продавалось до 250 работ, сейчас около 50, но даже эта цифра в галерейном бизнесе очень высока.

«Согласно отчету Art Basel, за время пандемии во всем мире продажи у галерей сократились на 36%, а онлайн-продажи выросли на 40%», — комментирует Анна Андронова. Запущенная в мае платформа TEO — отражение этого глобального тренда (зародившегося задолго до пандемии) и ответ на увеличивающийся спрос. «Онлайн-галереи — это технологии будущего, — продолжает Анна. — Но сейчас физические галереи по-прежнему лидируют». Что и понятно: произведение искусства на экране компьютера и вживую — несопоставимые впечатления. Интернет-платформы, как и традиционные галереи, здесь играют роль экспертного посредника, на чье мнение и стандарты качества полагается покупатель.

Значительную часть аудитории и коллекционеров современного искусства составляют миллениалы. Причины очевидны: многие из них платежеспособны (популярные блогеры, основатели успешных стартапов), и для всех представителей этого поколения онлайн — органичная среда обитания и формат коммуникации.

Антон Тотибадзе, Елена Белоногова, Анна Андронова и Максим Боксер

Антон Тотибадзе, Елена Белоногова, Анна Андронова и Максим Боксер

Если в интернете так легко встретиться художнику и покупателю, то, может, художнику достаточно популярного инстаграма, чтобы продавать свои работы? Антон Тотибадзе категорически против: «Таким образом, художник становится заложником своей аудитории, которая ждет от него постоянного самовоспроизведения, повторения того, что ей нравится. Для художника это творческий тупик, конец развития». Для Антона его Instagram-аккаунт (на сегодня 7745 подписчиков) скорее интересен как способ общения — как с аудиторией, так и друзьями. Публика же — в том числе настоящие и будущие покупатели — таким образом узнает художника с человеческой стороны.

Читайте также:  Уменьшения намагничивающего тока трансформатора

И вот именно эта связь, это трудно определимое ощущение «мое — не мое» лежит в основе коллекционирования. Другими словами, коллекция искусства начинается с любви. Об этом говорили участники другой дискуссии «РБК Стиль» — «Дело вкуса: как частные коллекции определяют будущее современного искусства». Однако для создания качественной коллекции одной любви недостаточно, необходима экспертность, последовательность в выборе авторов, тем и стилей — всего того, что составляет неповторимое лицо и ценность собрания.

Какова социальная ответственность коллекционеров перед художниками и историей искусства и можно ли об этом говорить в принципе? Ведь частное собрание — это, по большому счету, портрет человека, его развития на протяжении жизни. Точно так же, как произведения искусства или литературы, это портрет художника или писателя.

«Я отказываюсь отдавать коллекционеру право решать, кто и что останется в истории искусства, — говорит искусствовед, арт-менеджер, бывший глава «Sotheby’s Россия и СНГ» Михаил Каменский. — Когда художник, отвлекаясь от естественного желания заработать и от желания покупателя заказать ему декоративно привлекательные работы, создает произведения, резонирующие с социальностью и общечеловеческим, тогда он попадает не только на стену коллекционера, но и в душу зрителя. И тогда коллекционер с помощью этой стены, своего кошелька и административного ресурса выводит его в более широкое пространство, где его может оценить большее количество зрителей. В этом случае коллекционер играет важнейшую роль проводника».

Меценат, коллекционер, владелец Международной ярмарки современного искусства viennacontemporary Дмитрий Аксенов с этим согласен: «Роль коллекционеров в сохранении культурного наследия безусловно есть, но она не столь велика, ее влияние имеет инфраструктурный характер. Конечно, коллекционеры должны покупать художников, иначе тем будет нечего есть и они не смогут заниматься искусством. Но остаться в истории культуры они смогут благодаря гораздо большему количеству усилий культурных институций, которые оценят их значимость. Сами же художники просто должны быть релевантны современности».

Дмитрий Аксенов привел интересную аналогию: коллекционер — это в некоторой степени бизнес-ангел. Он дает первые деньги, которые скорее всего потеряет — просто потому, что ему нравится проект или в силу некоторого присущего ему авантюризма.

Инсталляция Екатерины Муромцевой

В этом контексте слова коллекционера Дмитрия Коваленко о том, что современное российское искусство не имеет инвестиционной ценности и что он собирает исключительно то, что ему нравится, звучат логично. При этом он считает, что стоит сохранять некую дистанцию с художником, не слишком вовлекаться в его жизнь, иначе возникает конфликт интересов: «Начинаешь волей-неволей собирать одного художника, и коллекция теряет разнообразие и изначальный посыл». Под «вовлечением» Дмитрий Коваленко подразумевает прямую финансовую поддержку, какую он, например, оказывал проектам Олега Кулика: «Я считаю, работы художников надо просто покупать, а они уже должны делать так, чтобы это захотелось сделать». И здесь речь не о пресловутом и зачастую пошлом «красиво», а именно об искусстве, которое остается — в душе, в голове, в истории.

Впрочем, дистанция — не значит отсутствие человеческого контакта с художником: для многих коллекционеров важно знать автора, его мировосприятие, идеи, которые он вкладывает в работу. Дмитрий Коваленко и Дмитрий Аксенов как раз из таких. При этом есть и другой тип коллекционеров — тех, кто предпочитает вступать в контакт только с произведением искусства, а не автором, чтобы не замутнять собственное восприятие.

Определенный конфликт между интересами художника и частного коллекционера присутствует всегда. «Чего бы хотелось художнику и чего практически нет, так это чтобы он в каком-то месте был представлен монографически, основными работами из каждого периода творчества», — говорит Дмитрий Гутов. Но монографичность — это действительно в большей степени прерогатива культурных институций, в которых ведется систематическая научная работа по музеефикации современного искусства. Проблема в том, что у российских музеев практически нет бюджета на пополнение своих собраний и многие произведения попадают в них именно из частных коллекций меценатов.

Какими бы принципами ни руководствовались коллекционеры, все они единодушны в том, что начать собственное собрание может практически каждый, подтверждением чему становятся и ярмарка Cosmoscow, и новые онлайн- и офлайн-галереи. Необходим интерес, желание вникать и изучать тему. Со временем появляется понимание, утончается вкус, приходит азарт. А личная история любви становится частью большой истории искусства.

Источник

Электронный журнал о благотворительности

Филантроп

Паблик-токи как новый фандрайзинговый формат

Этой осенью «Фонд борьбы с лейкемией» провел сразу несколько паблик-токов — публичных дискуссий и использовал их как экспериментальный фандрайзинговый формат. О том, почему это может стать перспективным направлением в фандрайзинге, рассказывает фандрайзер фонда Марина Крижевская.

Марина Крижевская

— Как возникла идея организации именно паблик-токов?

— В своей работе мы постоянно сталкивались с различными стереотипами и страхами. Это и боязнь заболеть раком, и опасения, что рак может быть заразен, и нежелание помогать взрослым. Считается, что взрослый должен справиться сам.

Идея первого паблик-тока возникла благодаря волне хайпа, которая поднялась вокруг истории с рекламой Nike и Залиной Маршенкуловой — тогда многие люди горячо обсуждали вопросы, касающиеся стереотипов, связанных с мужчинами и женщинами. Тут-то мы и поняли, что в своей работе тоже постоянно сталкиваемся с подобными темами.

— Причем тут лейкоз и взаимоотношения полов?

— Скажем, мужчины боятся просить о помощи, потому что это «стыдно»: существует представление о том, что они прежде всего кормильцы, а не «слабаки». Порой нам приходится буквально уговаривать людей обратиться в фонд, объяснять, как нам важно публично писать о них.

Читайте также:  Пусковой ток аккумулятора 330

С другой стороны, даже если женщина слабая, проходит испытание тяжелой химиотерапией, она все равно продолжает руководить домом, потому что якобы мужчина не справится. К слову, это не оправдывается — позже выясняется, что муж, на самом деле, прекрасно управляется и с готовкой, и с воспитанием детей и со всеми остальными стереотипно «женскими» делами.

И вот на этой волне мы поняли, что тоже хотим поговорить о ролях мужчин и женщин, но сделать это шире. Не обязательно говорить исключительно о тех, кто лежит в больнице — сейчас они там, но после выздоровеют и станут теми же мужчинами и женщинами, только с каким-то личным потрясением, которое каждый из них пережил.

— Какие паблик-токи вы уже организовали?

— Первый разговор был про женщин, беседа называлась «Феминизм vs маскулизм: кто здесь жертва». Мы пригласили блогеров Залину Маршенкулову и Арину Холину, главного редактора журнала Maxim Александра Маленкова, психолога Григория Крамского и журналиста и члена попечительского совета фонда Игоря Виттеля, которые модерировали дискуссию. Беседа получилась довольно жаркой! Было очень интересно, как разные поколения реагируют на поднимаемые нами вопросы. Там были и студенты, и люди более старшего возраста.

А вторая история была про мужчин — «Все мужчины… Кто?». Это была лично моя инициатива — мы пригласили Леонида Бараца и Камиля Ларина из театра «Квартет И», продюсера группы «ЧАЙФ» Дмитрия Гройсмана, театрального критика Антона Хитрова, дизайнера-стилиста Нестора Ротсена, журналиста и переводчика Василия Сонькина. Модератором встречи, как и в первый раз, стал психолог Григорий Крамской. Сейчас идет волна радикального феминизма: к правам женщин, слава богу, стали привлекать много внимания, и мне было интересно, что на фоне всего этого чувствуют мужчины.

This slideshow requires JavaScript.

— На ваш взгляд, паблик-ток — эффективный способ для привлечения средств?

— Честно говоря, когда мы организовывали первый ивент, я вообще не была уверена, что люди придут— вроде бы такая странная тема — мужчины, женщины… На первый взгляд не вполне понятно, как она связана с благотворительностью. Тем не менее, народу было достаточно.

Ивенты, мероприятия оффлайн, если это не большое мероприятие с известными звездами шоу-бизнеса — все равно не могут считаться супер-эффективными в плане франдрайзинга.

Они эффективны скорее как способ распространения информации. Нам важно, чтобы повышался уровень информированности людей о том, что такая проблема вообще есть, что есть фонд, который решает проблемы взрослых людей, и в том числе какие-то психологические аспекты затрагивает.

У фонда есть отдельная программа, она называется «Борьба с канцерофобией» и сюда как раз эти паблик-токи вполне укладываются. Мы всех призываем осознать, что говорить про проблемы взрослых людей, про поддержку, про уязвимость — не страшно. Лейкоз излечим и люди, которые болели и выздоровели, потом становятся обычными членами общества.

— Как вам кажется, выигрывает ли этот формат у других ивентов, которые делает фонд — концертов, например?

— Сравнивать очень сложно. Это слишком разные истории. Я бы не сказала, что формат паблик-токов выигрывает, но если есть острые темы, возникающие в обществе, на которые получается оперативно отреагировать, то это однозначно эффективно. Концерты, поэтические вечера, выставки — это такая вневременная, вечная история, они всегда востребованы.

Единственная проблема, с которой мы постоянно сталкиваемся в организации ивентов — и концертов в том числе, — что мероприятия с приставкой «благотворительный» пугают. Вероятно, когда люди видят слово «благотворительный», у них возникают опасения, что с них денег попросят дополнительно или заставят о чем-то мрачном разговаривать. Мы хотим выйти из парадигмы «если мероприятие благотворительное — значит, какое-то унылое, где грустные люди просят денег на бедных детей». Именно поэтому мы решили отойти от узкой темы рака у взрослых и пошли в более широкую плоскость в этих дискуссиях.

Мы показываем, что благотворительность, это такой же мир, там точно такие же люди работают, их волнуют те же вопросы, что и всех. Просто люди, которые стали подопечными фонда — они более уязвимые и лучше иллюстрируют необходимость поддержки, эмпатии. Этот формат подразумевает, что ты покупаешь билет на интересный разговор и при этом еще кому-то помогаешь.

— А другие фонды делают что-то подобное или вы первые?

— Мне кажется, что мы первые. Я такого еще не встречала.

— О чем будет следующий паблик-ток?

— Сейчас у нас есть план развивать наш Youtube-канал. Уже после второго паблик-тока мы увидели, что есть запрос от людей из регионов. Они видят наши посты на Фейсбуке и анонсы, не могут принять участие лично, но хотели бы посмотреть запись с мероприятия — мы планируем это для них в ближайшем будущем организовать.

Еще в октябре у нас прошел паблик-ток в Черногории на фестивале «Возраст счастья». Это такой фестиваль, который привлекает людей старшего возраста и рассказывает о том, что жизнь не заканчивается в 50 лет, а, наоборот, вовсю продолжается. Его тема — «Искусство помогать»: мы хотели поговорить о благотворительности вообще и о том, хотят ли люди в принципе помогать другим, каково это — быть «звездой» и помогать, особенно, когда тебя, как публичную персону, просят поддержать сразу много разных проектов, как отличить настоящую благотворительность от токсичной…

О дальнейших паблик-токах мы тоже думаем. Пока не могу раскрыть темы предстоящих разговоров, многие из них еще в разработке — следите за новостями на странице фонда и все узнаете первыми.

Источник

Adblock
detector