Меню

Глухариные тока тверская область



В Центрально-Лесном заповеднике в Тверской области можно увидеть глухарей и тетеревов на току

В заповеднике проводятся экскурсии, во время которых, соблюдая правила и положившись на удачу, можно увидеть глухариные и тетеревиные тока.

Фото: vk.com/clgzap (фото с фотоловушек)

В Центрально-Лесном заповеднике проводятся экскурсии, во время которых можно увидеть глухариные и тетеревиные тока. Сотрудники заповедника в своей группе ВКонтакте приглашают на них любителей природы.

В группе для наблюдения за токованием должно быть не более двух человек, туристы не должны ничем шуршать, принимать пищу и курить во время наблюдения. Сотрудник заповедника отвозит гостей на токовище, указывает, откуда можно наблюдать птиц. При хорошей погоде, соблюдении необходимого для наблюдений «этикета» и определенной удаче гости заповедника могут увидеть великолепный птичий брачный обряд в дикой природе. Как подчеркивают в заповеднике, туристы могут наблюдать токовища в охранной зоне – в отличие от самого заповедника, доступ людей туда разрешен.

Токование – весенний брачный ритуал птиц семейства тетеревиные, он начинается либо перед рассветом, либо в вечерних сумерках на открытом месте – болоте или лесной поляне, и продолжается около двух часов. Самцы демонстрируют красоту друг другу и самкам, эффектно танцуя, распуская хвосты и издавая брачный клекот. Соперничающие самцы могут даже подраться, а курочки наблюдают за ними издалека, выбирая себе партнера.

Узнать подробности об экскурсиях на глухариные и тетеревиные тока можно в группе Центрально-Лесного заповедника ВКонтакте.

Источник

Тверская глухомань

За последние двадцать с небольшим лет каждый год весной выбираюсь я в забытые богом уголки Тверской области на глухариную охоту

Иллюстрация J. CSISZARИллюстрация J. CSISZAR

За это время глухарей взято было немало, но все равно объективно отношу себя к «городским» охотникам. Всякое за эти годы бывало! И простые подходы по усыпанной хвоей лесной дороге, на обочине которой пел петух, и сложные мытарства по залитому водой кочкарному болоту с редкими сосенками, заросшему в две трети роста человека шуршащей сухой травой типа осоки.

И результаты случались парадоксальные: стопроцентно «верные» глухари улетали невредимыми, «безнадежные» становились добычей! Глухариная охота — она такая! Всегда таящая сюрпризы для охотника, непохожая всякий раз на предыдущую, таинственная и жутко азартная.

Мне, уже спланировавшему триумфальное возвращение в Москву на радость жене из далекой тверской глубинки, ничего уже не нужно. Все есть. Добыты и глухарь, и тетерева, и пара селезней, и несколько вальдшнепов. Но утро все же осталось пока неиспользованным.

Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и прошу Викторовича, главного егеря, сделать все-таки завтра поутру выход на глухариный ток: «Недалеко желательно от базы. Есть такой?» Недолгое молчание. Невидимое глазу москвича переглядывание егерей. И ответ как точка: «Есть!»
Ночь. Около 3.00. Зачем решил идти на ток? Почему не сплю?! Но люди ждут, чайник на кухне кипит, свет в доме горит. Надо себя пересиливать, пока не ощутил себя едущим в полной экипировке в трясучей «буханке» куда-то в ночь. Обычно пока едем, то есть трясемся, постепенно удается за время в пути выжать из себя сонную негу, а тут вдруг не успели затарахтеть округу мерным ревом мотора УАЗика, как раз и тишина. Приехали. Минут пять прошло. Мелькнула мысль — «от базы-то почти и не отъе­хали. На ней чихнут — я услышу!». Но с егерями спорить не принято, говорят — приехали, значит на выход и — в путь!

Мой проводник — начинающий егерь Руслан. Пошли в сплошной темноте, но по песчаной противопожарной просеке, что, собственно, ходьбой в охотничьих кругах и не считается. Я и не считаю. Просто ноги механически переставляю и жду, когда меня, обычного московского обывателя, местные либо в болота водяные затянут, либо по лосиной тропе в лес дремучий поведут.

Руслан свернул с просеки в лес. Отличный лес! Сухая моховая подстилка, сосны низкие, но не болотные, выше среднего роста, сухостоя поваленного крест-накрест практически нет. Еще бы песню знакомую услышать.

Обычно в ожидании ее присаживаемся с егерем на первую попавшуюся поваленную валежину вблизи тока и докуриваем сигаретку «в рукав». А тут и закуривать не пришлось. Чуть прошлись в глубь леса и услышали знакомое до боли пробное «тк-тк…». Ружье — с плеча. Весь — в слух. «Тк-тк…» перешло в полноценную песню. Затем следующую. И пошло гулянье глухариное!! Песня за песней. Недалеко. По хорошей моховой подстилке! Пой, охотничья душа!

Подошел метров на двадцать. Начал в невысоких черно-кляксовых в ночи сосенных пятнах высматривать уже знакомый силуэт с трясущейся на последних коленах песни изогнутой шеей с бородатой головой. Пока не видно. Ружье в руке. Предохранитель переведен на «огонь», в груди пылает он же. Вдруг вместо очередной песни раздается резкий взрыв взлетающей птицы, и глухарь слетает с сосны и садится на землю в метрах 10 от меня. Сел темной сошкой и замолчал. Оглядывается. А что там особо оглядываться, когда мы у него с Русланом двумя темными глыбами перед клювом пейзаж портим, тем более что и не прикрыты ничем природным. Но темно. На фоне леса сливаемся пока с местностью.

Что делать — не знаю. Ружье держу в застигшей маневром глухаря небоевой позиции, сам замер, еле дышу. Только глазом кошу на эту внезапно выросшую в десятке метров неподвижную живую сошку. Минута проходит. Две. Пять. Вдруг мой глухарь, не двигаясь, разок «тэкнул», потом еще, еще. Ага! Вот она, удача! Сейчас запоет! Запел.

Полноценно запел, практически без пауз и не бегает при этом по лесу как угорелый, дисциплинированно крутится на одном месте.

Чем больше мозаичность лесных угодий (чередование типов), тем выше плотность не только глухаря, но и другой боровой дичи. Фото Алексея Острецова

Я-то опытный охотник. Знаю, что надо дождаться предрассветных сумерек, когда силуэт поющего глухаря четко будет виден на фоне мха. С другой стороны, адреналин бурлит, метров десять до вожделенного объекта охоты. Надо пробовать! Вроде и видно немного. Глаза привыкли. Решение принято. Поднимаю ружье в направлении поющего пятна. Все. Вдруг понимаю, что, отрезав стволом светлеющую поземку мха, я совершенно не вижу на мушке пятно птицы. Но уже вложился. Решаю все равно стрелять. Под песню. Но совершаю при этом первую очевидную ошибку: не накрываю это пятно стволом, а условно прицеливаюсь в обрез птицы. Выстрел! Ох громыхнул так громыхнул! На весь ток.

Результат неожиданный. Глухарь взлетел и сел на сосну напротив метров в 15 от меня. Опять нос к носу. Малость помолчал, подумал и давай молотить заветные трели. Вот это номер! Стою по-прежнему недвижим и уже выискиваю на дереве силуэт певца. Светлее за это время не стало. Да просто темнота кромешная! Долго присматривался к сосенке, на которую глухарь вспорхнул. Я же опять-таки опытный охотник. Помню, что в темноте сплетение сосновых веток легко можно принять за силуэт глухаря и в них позорно «пропуделять» вместо птицы! Не проведешь, царь-птица лесов тверских! Смотрите, глазки охотничьи, ловите дерганье шеи и головы брадатой! Ага, нашел! Вот он, чуть скрытый хвоей! И голова трясется, и борода топорщится. Не уйдешь уже, дорогой друг! Вложил ружье уверенно, прицелился и, не слушая уже песню, шандарахнул что есть силы. А глухарь возьми да и вспорхни. Вернее, с громким треском улетел, сорвавшись с места метра два ниже и левее того, в которое я уверенно и самонадеянно пулял, совершив вторую хрестоматийную и позорную ошибку на этой охоте.

Читайте также:  Какая величина силы тока считается смертельной в амперах

Перед Русланом жутко неловко. Присели с ним на мох. Покурили. Вдруг, буквально на последней затяжке, услышали песню. Подпрыгнули со мха и потопали. Метром тридцати не дошли потемну еще, как певец наш сорвался и улетел. Может, заметил.

Есть у меня твердое, хотя, может быть, и непрофессиональное убеждение, что часть поющих петухов хорошо видят в темноте, в том числе и приближающегося к ним охотника. Не раз убеждался в этом за многие выходы на этого великана. Вроде все правильно делаешь, под песню в два неторопливых шага подходишь в кромешной тьме, а вот вылез из-под дерева к следующему в пределах 20–30 метров дальности от певца и слышишь с содроганием внезапный грохот крыльев слетающего напрочь глухаря. Не часто такое бывает, но бывает.

Побрели мы уныло с Русланом по току. Спрашиваю его: « Сколько тут петухов-то токует?» Он меланхолично отвечает: «Не знаю. Мы на этот ток уже три года не ходим». Понятно, думаю, что хотел, то и получил. Ток хороший, близкий, с удобным подходом, но никто им последние три года из егерей не интересовался. Как это по-русски! Но идем. Еще не очень-то и рассвело. Серо все вокруг. Мох мягкий под ногами.
И вдруг — чудо! Услышали третьего певца. Пошли на него целеустремленно и строго под песню. Но недолго. Слетел на землю наш певун и замолчал. Светает уже явно. Ждать бессмысленно. Поэтому разворачиваемся и уходим прочь, в сторону последнего неистоптанного нашими ногами угла тока с затухающей искоркой надежды. Ибо и ток обследили, и громыхали выстрелами неоднократно, и рассвело уже, и спрятаться в подходе в такое время за сосновыми «карандашиками» стволов смог бы только человек в обхвате тоньше 15 см.

В общем, грустно идем. Стволами вниз. Вдруг — ура! — последний шанс! Запел петух. Слышим! Шансов немного, но разве есть время думать об этом! К этому петуху уже не подхожу, а практически бегу. По три шага по мягкому, бесшумному мху. Все ближе и ближе к певцу. А он не смолкает, точит и точит песнь за песнью. Метров 40 осталось.

Светло. Подшагиваю почти не прикрытый тонкими стебельками болотистых сосенок. Тридцать. Кровь бурлит. Впереди мелкий подлесок из молоденьких елочек. Это — шанс! Около 20 метров. Пора выискивать пытливым взглядом знакомый силуэт. Вглядываясь в кроны мелких сосенок впереди и выверяя следующие три шага, как вдруг раздается громкий треск крыльев, и огромный силуэт глухаря материализуется из одной из этих мелких сосенок и, сделав изящный пируэт, садится точно на сосну, под которой я стою!

На глухарином току чаще всего используют гладкоствольные ружья 12-го и 16-го калибра. Фото Николая Матюшенкова

Кашлянул. Выдержал паузу. И давай молотить песню за песней.
Голову задираю — ничего, кроме зеленой хвои не вижу! Вот уж права пословица — «Близок локоть, а не укусишь!». Под песню разворачиваюсь. Перед глазами невысокие елочки, что уже миновал, было, в подходе. О эти замечательные елочки, незаменимые помощницы! Отшагал к ближней метра два под песню. Обернулся. Не видать. Отшагнул к следующей и — в сторону. Нет, к последней уже даже и не отшагнул, а сиганул прыжком, ибо чувствую, что если задержусь на открытом пространстве — «труба» делу! Сидит. На самой верхушке сосны, под которой я только что стоял, почти в профиль, но голова и шея прикрыты ветками. Однако и улучшать позицию дальше некуда — впереди открытое пространство, выскакивать на которое в условиях практически дневного освещения будет ошибкой. С легким сердцем от принятого окончательного решения поднял ружье. Прицелился практически по веткам в область передней части туловища. Выстрел. И свершилась дивная картина! Из небольшого силуэта на вершине сосны птица превратилась вдруг в заваливающегося вниз с высоты где-то 15 метров огромного великана. Но торжество тотчас сменяется разочарованием — при соприкосновении тела глухаря с землей. Глухарь стремительно, вытянув шею, кинулся прочь. Руслан кричит где-то сбоку: «Стреляй!» В два прыжка, которым, наверное, позавидовали бы профессиональные спортсмены, перемещаюсь на открытое пространство. Вижу беглеца. Метров 10. Стреляю. Взял!

Источник

Глухариные тока

глухарь_мал_.MnC2o

В начале апреля в охранной зоне Центрально-Лесного государственного заповедника начинаются экскурсии по наблюдению за глухариными и тетеревиными токами

Токование – это весенний брачный ритуал птиц семейства тетеревиные, когда самцы демонстрируют свою красоту друг перед другом и перед самками. Токование начинается в предрассветных, либо вечерних сумерках. На открытое место – болото или лесную поляну – один за другим слетаются самцы. Они эффектно танцуют, кружатся, распускают хвосты и издают свой знаменитый брачный клекот, во время которого не слышат окружающих звуков и могут подпустить наблюдателя на близкое расстояние. Иногда, если петухов собирается много, случаются даже драки. Курочки сидят поодаль и наблюдают, выбирая себе партнера. Важно отметить, что тетеревиные – полигамные птицы, поэтому каждый самец кроет нескольких самок. Случается, что несколько курочек окружают понравившегося самца и пытаются привлечь его внимание приседанием, тем самым показывая свою готовность к спариванию. Это напоминает брачное поведение у людей: самки биологически ориентированы на поиск самого эффектного самца, что приводит к большой конкуренции за такую особь. Нередко самцы впадают в своеобразный нарциссический транс, танцуя словно бы для себя самого и долго не замечая ожидающих своей очереди самок. При этом компромиссный вариант – выбрать слабого и некрасивого самца — для тетеревиных кур невозможен. Тем самым дикие птицы обеспечивают жесткий отбор генетического качества партнера, что в природе является необходимым условием выживания популяции.

Токование продолжается около двух часов – до полного восхода солнца. Администрация ЦЛГЗ организует демонстрацию токов таким образом, чтобы там было хорошо и животным, и людям. Выбираются токовища в охранной зоне – в отличие от самого заповедника, доступ людей туда разрешен. Чтобы не спугнуть птиц, на экскурсию допускаются группы не более трех человек. У туристов не должно быть шуршащих предметов, во время наблюдения нельзя принимать пищу и курить. Сотрудник заповедника отвозит группу на токовище и показывает им оптимальное место укрытия. Если погода будет хорошей (птицы не любят токовать под дождем или на ветру), и если туристы будут аккуратно соблюдать необходимый «этикет», то у них есть шансы увидеть великолепный брачный обряд в дикой природе.

Фото – Александр Бутузов

Текст – Ирина Андрианова, экскурсовод ЦЛГЗ

Источник

Глухариная охота

Глухариная охота
А. Тверской
1. Этот глухариный ток мне показали приятели, ток был большой, в лучшие годы на нем по весне собиралось до пятидесяти птиц. В этом году, похоже, он будет разорён. От посёлка Южный лесозаготовители вплотную к нему подобрались. Лес вырубили — осталась только кромка с током вдоль границы с соседней областью. Спорная, так сказать, территория. Поэтому в душу поселилось нетерпение, а весна, как назло, не приходила и не приходила.

Март. Предвестники весны — грачи уже прилетели. Важно расхаживают по проталинам. Воронёный отлив пера не спутаешь ни с чем. А белый клюв, лучшее тому подтверждение грачиного сословия.

Начало месяца было тёплым. Снег согнало, чуть ли не на глазах, он стал крупнозернистым, сверху грязным. Возьмёшь такой, сгребёшь корку и под ней он девственной белизны. Сугробы ещё большие, а в лесу снегу и того больше. Надо ждать.

Читайте также:  Как померить ток утечки клещами

В середине месяца снова вернулась зима. Запуржило, завихрило, наст выдерживал человека. Куда-то исчезли грачи. В городе хозяйничали галки, вороны, да вездесущие воробьи. Снегири красными яблоками облепили все кусты.

Вернулась весна в апреле. Произошло это стремительно. Она как-будто устыдилась своего опоздания и решила наверстать упущенное. Снег набух, сделался тяжёлым, на полях вмиг образовались проталины, зазвенели ручьи, поломало лёд на реках.

Снова появились грачи. Они разогнали всех галок — нахалок, пытавшихся занять их гнёзда. Изгнание сопровождалось шумными драками. Ночью прилетели чайки. Потянулись на Север перелётные птицы, на пруды и водоёмы вернулись утки.

Пора. Из города выехали на машине до ближайшей деревни под вечер. Надо успеть засветло доехать по раскисшей грунтовой дороге. Там можно оставить машину. По лесным дорогам на транспорте не езда.

Оставили машину. Взяли рюкзаки и ружья и по такой же раскисшей, но уже просёлочной дороге отправились на ток. До тока идти далеко. Сначала огородами, чтобы не смущать местных жителей своим «бездельем». Деревенские почти все так считают: охота — баловство для мужика. Долго топали полем к кромке леса. В лесу, на едва различимую, покрытую ледяной коркой тропинку, встали друг за дружкой. Идём молча. Меняемся каждые десять минут, так легче идти.

Воздух, как слоёный пирог. Холодный, перемежается влажным и тёплым. В такие минуты хочется расстегнуть куртки и снять свитера. Но граница его заканчивается и начинается холодная полоса. Сразу же становится знобко.

В воздухе кричат журавли, по кустам скачут и пищат мелкие пичуги. Следуют за нами, перелетая с ветки на ветку.

По лесу бредём долго. Ноги то и дело разъезжаются, под сапогами чавкает грязь. Справа и слева лежат вывернутые с корнями ели и сосны, результат недавнего урагана. Идти становится труднее. То и дело попадаются следы лесного зверя, чьи не разобрать?! Вешний снег осел и они возвышаются над ним кругами.

Место, где располагается ток, открылось неожиданно. Лес здесь, когда-то глухой — сейчас испохаблен лесозаготовителями.

Вырубали строевой лес и деловую древесину — сосну, ель, осину, берёзу. Все, что не подходило под эту категорию, безжалостно уничтожали гусеницами и колёсами тяжёлой техники.

Нашли самую высокую точку. Здесь сухо и нет снега, достаточно дров для костра — удобный ночлег. Нужно коротать ночь. Ток рядом — на вытянутую руку.

Собрали сухие ветки. Благо их здесь пруд пруди. Нашли два подходящих бревна для устройства нойды. Меня это сооружение всегда приводило в восторг. На землю укладывается пара брёвен. Один конец которых, чуть приподнимается для тяги огня и, поджигается. Горит нойда долго, практически всю ночь и не требует ухода и пригляда. Укладываем справа и слева лапник из еловых веток и ночлег готов. Весенние утренники не страшны — нойда пышет жаром.

2. Заполыхал закат, зазолотился на соснах. Тихо. Только пощёлкивает костёр, да дятел нет-нет, да и стукнет по сушняку своим крепким, как зубило, клювом. Над лесом потянул вальдшнеп. Но как-то лениво. Сделал круг и скрылся на болоте. Зажглась первая, самая яркая звезда на небосводе. И вот уже они словно диодные лампочки стали высыпать и зажигаться холодным светом по всему небу.

От нойды, разгоревшейся не на шутку, по соснам и елям запрыгали наши тени. А сами они, будто придвинулись к костру ближе, всё теснее сжимают пространство.

Николай повернулся лицом к огню, сверкнул его вставной «железный» зуб. Следом улеглись на лапник, и мы с Борей. Тепло от нойды разлилось по всему телу. Не сговариваясь, разом, вытянули ноги. Пусть отдыхают. Они ещё нам, ой, как пригодятся.

— А вот в позапрошлом году, — начал рассказ Николай и поперхнулся. Ветерок нагнал в его сторону дымок. Закашлялся, поднёс кулак к губам.
— Ну, задохал, зверей всех распугаешь, глотни водички, — сказал Боря.

Николай, словно не слышал:
— Вот в позапрошлом году я был на току, здесь же. Глухарей было, как у бабки Дуни во хлеву кур, не сосчитать. Да что говорить, раньше была охота, так охота. Я с тока никогда пустым не уходил. А нынче, возьмём ли?

На этом риторическом вопросе он встал с лапника, пошевелил брёвна. Костёр «выдал» в небо столб искр и дыма, затрещали угли.

Николай, хоть и заикался, но любил поговорить. Вот и на этот раз, похоже, конца его рассказам не будет. Всё смешает в кучу, но о главном, не забудет.

Я впервые на току и поэтому не мог себя причислить к бывалым. Бил зайца, утку, гуся. Охотился по лицензии на медведя с лабаза, стоял на номерах в загоне на лося, бил тетеревов из-под снега, а вот на глухарином току впервые. Нет, я, конечно, многое слышал про глухариную охоту, читал в книгах, но это всё не то. Поэтому, мне было интересно послушать Николая, бывалого охотника.

— Пусть глухарь проснется, поскрипит-пощелкает, прослушивая вокруг себя, разыграется, заточит, споет с десяток-другой песен, тогда только можно начинать подход, — продолжал Николай. — Что толку притопать к токовищу, когда глушак дремлет. Он прекрасно контролирует и хруст сушняка при ходьбе и место, где остановился охотник. Пока ждешь начала токования, можешь и кашлянуть, и чихнуть, и икнуть, да мало ли чего ещё? К току надо подходить до рассвета, чтобы не напугать ночующих здесь глухарей. Можно сходить вечером «на подслух»,(что мы и сделали). Место верное, глухарь на току. Вникай, Алексеич.

Это он уже мне.
— Глухариный ток начинается раньше, чем у косачей, после пролета утреннего вальдшнепа. На ток выходим до рассвета, чтобы приблизиться к токовищу до того, как он начнется. Не подходим к токовищу близко, так как можно напугать глухарей, еще не начавших петь. Подойдя к месту, нужно остановиться и дожидаться, прислушиваясь, не начнет ли петь глухарь. Глухариная песня слышна за двести — триста шагов, все зависит от погоды. В ясное утро, в безветренную погоду песню слышно дальше, а в пасмурную погоду — значительно ближе. Ожидать начало тока, следует в абсолютной тишине.

Она состоит из двух колен. Сначала услышишь щелканье. Осторожно двигайся в направлении глухаря до тех пор, пока ясно не начнешь различать точение — это второе колено глухариной песни. В этот момент «подходи под песню». Только в эти несколько секунд второго колена песни, глухарь, так сказать, «глохнет», от чего он и получил такое название. За это время успей сделать два — три шага в нужном направлении, так, чтобы, когда остановишься, можно было услышать самый конец токовой песни. Двигаешься вперед строго во время «точения» и прекращаешь до того, как закончится второе колено песни. Оно, как ты понял — главное, длится несколько секунд позволяет тебе производить любой шум: бежать, пробираться с треском через кусты, ломать на лужах тонкий лед, хрустеть по насту, но все это надо закончить еще до того, как закончится песня. Уяснил?!

-Угу, — отозвался я. Хотя и слушал Николая внимательно, многое из его рассказа нужно было проверить на практике самому, а я её ещё не имел. Глаза сами собой закрывались, от нойды пышело жаром и я погрузился в дрёму. Николай всё так же рассказывал, его голос я слышал, а вот суть разговора уже не улавливал, за что и поплатился утром.

Читайте также:  Что такое ток холостого хода усилителя

— Теперь о том, как и чем, стрелять, — в разговор встрял Боря. Он у нас спец по части снаряжения патронов и меткой стрельбы, поэтому я «навострил уши», сна, как не бывало. — Стрелять нужно, как ты понял, «под песню». Глухарь не вздрогнет даже при вспышке пламени от выстрела и не прекратит песни, разве что ты его не осыпал дробью. «Под песню», если даже промахнулся, появится шанс выстрелить ещё разок.

Лучше всего для стрельбы по глухарю используй дробь единицу или нулёвку. Стреляй глухарю в бок, в этом случае повредишь кости крыла и он не улетит. Хуже, если выстрелишь в грудь, совсем плохо — в брюхо и в распущенный хвост. Стрелять будем в сумерках, перед рассветом, а тогда крупная птица, кажется размером не больше тетерева или даже рябчика. Ну вот, пожалуй, и всё. А теперь давайте спать.

Последних наставлений Бориса я уже не слышал, сон меня всё-таки сморил, я уже предавался, так сказать, Морфею — греческому богу сна.

Ночь прошла спокойно. Мы по очереди дежурили около костра. На ток собак, наших лучших сторожей, не берут, поэтому личная охрана не бывает лишней, мало ли какой зверь заглянет к нам в «гости»?

Первым, проснулся Николай. Утром он оценил наши шансы на успех и «похвалил» прогноз погоды. Для удачной охоты на глухаря она имеет первостепенное значение. Тихие, безветренные дни — лучшее время, но снегопад и небольшой дождик, небольшой ветер и облачность не оказывает отрицательного влияния, а порой даже улучшают её условия. Глухариная песня слышна за двести — триста шагов, все зависит от погоды. В ясное утро, в безветренную погоду песню слышно дальше, а в пасмурную погоду — значительно ближе.

Подмечено, что при более сильных заморозках глухарки отказываются прилетать на ток, появляются они лишь тогда, когда минимальная температура бывает хоть немного больше нуля. Сегодня так и было. А это предвещало удачную охоту, тем более, что с вечера мы сходили «на подслух». Зная мой не профессионализм в охоте на глухаря, ребята сделали мне экскурс и дали соответствующие наставления, показали, где и как, я утром должен идти и, стоять.
________________________________________

3. Утром разошлись по местам, с вечера оговорённым до мелочей. Я добрался до своего быстро. Возле меня никто не пел, не точил. Было такое впечатление, что я один во всей вселенной. Я стоял и слушал, как раздаются выстрелы, то с одной стороны, то с другой. Сам же, как держал ружьё навису, так и оставался в этой позе до конца охоты.

В утешение, в мою сторону неожиданно полетел глухарь, и как мне показалось — огромного размера. Между редких сосен его чёрное тело надвигалось на меня огромным шаром. Можно представить, какие чувства одолевают охотника в эту минуту!? Но мне было не до чувств, глухарь надвигался чересчур быстро. Успеть бы?

Вскидываю ружьё и, не целясь, стреляю в надвигавшееся на меня «чудище». Выстрел пришёлся по хвосту. Я даже успел заметить, как из этого самого хвоста посыпались перья. Мелькнуло в мыслях то, о чём предупреждал Боря — если по перьям и по хвосту, то птицу не убить они, как панцирь.

Птица, словно наткнулась на какое-то невидимое препятствие, будто зависла в воздухе, затем закувыркалась и снова взмыла вверх. Она пролетела почти над моей головой и я, несмотря на оцепенение, сумел произвести вдогонку глухарю второй выстрел. Его, словно, что-то толкнуло вперёд и он, проделав дугу, мешком, как опавший с дерева лист, рухнул на мох.

Сразу и не понял: что это было? Оцепенение прошло, как только я осознал, что глухарь мёртв. Мою душу переполняла радость, от гордости за себя, распирало грудь. В первый же выход на глухаря, мне удалось добыть птицу. Правда, он был добыт не » по правилам», но такой возможности у меня не было. Все глухариные песни я проворонил — опыта-то нет. Однако. Добытая птица, ничуть не умаляла моего участия в охоте на глухарином току и была не менее ценна, чем добытая «по правилам», то есть под песню.

С этим выстрелом охота для меня закончилась. Я нагнулся, чтобы повнимательнее рассмотреть птицу, приподнял её за шею над землёй. Не знаю, сколько весил глушак, но мне показалось — не менее пяти килограммов. (Здесь сделаю небольшое отступление. Модест Калинин, который всю жизнь занимается глухарем, лично нашел более 100 глухариных токов. Лично взвесил более 500 птиц. Самая крупная весила 5836 гр. и то, этот петух был добыт уже в октябре в середине дня и, зоб его был набит ягодами, к сожалению, ягоды без зоба взвешены не были. Средний же вес глухаря, взятого на весеннем току в Ленинградской области, по его данным весит 4200 гр.)

Снял рюкзак, «утрамбовал» в него глухаря и стал ждать дальнейшего развития событий. Переминался с ноги на ногу, топтался на месте, сгорая от нетерпения похвастаться удачей.

В лесу уже не было полуночной тишины. Он постепенно наполнялся разными шумами, птичьими голосами, потянуло ветерком. Необычность глухариной охоты ещё и в том, что не слышно привычного лая собак, при охоте на лесного зверя. Это меня и сбивало с толку. Стою, жду. Проходит десять минут, двадцать, полчаса, ничего не меняется. В лесу тихо, глухариных песен не слышно, выстрелов тоже. Остаётся ждать команды старшего. За него у нас Боря. Он охотится с шести лет. Как начал с отцом ходить в лес, ещё без ружья, так и прикипел к этому ремеслу на всю жизнь. Так, что за старшего он у нас — по праву. Мне же не терпится похвастаться перед приятелями своей добычей. Смотрю на стрелки часов, а они словно замерли, да и замерзать уже стал, не лето.

4. Свист раздался неожиданно. На него откликнулся двумя другой охотник, я с радостью свистнул три раза. Это у нас такой уговор: отбой охоте даёт Боря, свистнув один раз, а дальше по цепочке. Так удобнее и не создаёт путаницы.

Когда «отсвистелись» все, — начинаем подавать голоса, идти навстречу друг другу, сходиться в одной точке.

Собрались на поляне под большой сосной. Встали в кружок. Под ногами у Бори и Николая лежали пять глушаков. Кто и сколько из них застрелил, выяснится потом, когда будем обсуждать итоги охоты и вновь переживать эмоции. Настроение отличное. Я получил свою «порцию» похвалы от бывалых охотников за сбитого в лёт, не «по правилам», глухаря.

— Эх, не мешало бы обмыть это дело, — радостно сказал Николай, слегка заикаясь, и устыдился своего предложения. У нас негласно установился «сухой» закон: на охоте — ни капли.

— Дома обмоем, — отозвался Боря. С этим и закончился разговор на тему выпить.

Назад, хоть и с ношей, идти было приятней. За ночь снег на тропе подмёрз, не хлюпала под ногами грязь, а возбуждение, полученное от удачной охоты, придавало сил. Впереди целый день отдыха, а завтра, как обычно, на работу. До деревни шли, молча, каждый думал о своём. Да и о чём говорить — результат в рюкзаках.

Источник